Для кого-нибудь другого? Больше никого не было! Но Боба знал, что с отцом лучше не спорить.

– Ладно, - сказал он, повесив голову, чтобы скрыть огорчение, и направился вон из комнаты. Он был уверен, что отец хотел побыть один.

– Зам пока ещё не вернулась, - сказал Джанго.

Боба остановился в дверях.

– Но она когда-нибудь вернётся?

– Когда-нибудь, - ответил Джанго.

Он это сказал, как будто имел в виду "никогда".

Когда Джанго Фетт снимал с себя мандалорское снаряжение, он надевал обычную одежду. Без шлема вряд ли кто-либо узнал в нём Джанго Фетта, знаменитого наёмника.

Снаряжение было уже старое и видавшее виды, как и сам Джанго Фетт. Он всегда снимал его и чистил по возвращении с заданий, но никогда не полировал, не латал царапины.

– Не надо доводить свои вещи до блеска, - сказал он Бобе в тот вечер, когда они вместе чистили его снаряжение. - Никогда не привлекай к себе внимания.

– Да, сэр, - сказал Боба.

В тот вечер Джанго Фетт казался ещё мрачнее и старше, чем обычно. Боба недоумевал, не связано ли это с Зам.

Наконец он набрался смелости спросить.

– Она чуть нас не предала, - сказал Джанго. - Этого нельзя допускать. За это наказывают. Она бы поступила так же, если бы была на моём месте.

Боба не понял его. Что ему пытается сказать отец?

– С ней случилось какое-то несчастье?

Джанго медленно кивнул.

– Если ты наёмник, это означает, что однажды ты можешь не вернуться домой. Однажды может произойти непоправимое. А когда оно произойдёт…

– А что значит "непоправимое"? - спросил Боба.

– Непоправимое - значит неизбежное. Смерти не избежать.

Вдруг Боба всё понял.

– Значит, Зам мертва? Так, отец?

Джанго кивнул.

Боба с трудом подавил слёзы.

– Как… как это случилось?

– Тебе незачем это знать.

Боба почувствовал, как горечь захлестнула его, словно волной. А за ней пришла волна страха. Если это случилось с Зам, то неужели это может произойти и с отцом?