Ему даже не было одиноко. Когда дома был отец, он почти не разговаривал с Бобой. Но когда Боба был один, голос Джанго не выходил у него из головы: "Боба, сделай то. Боба, сделай это".

С таким же успехом отец мог и не уезжать. Но так было лучше.

Первые два дня было легко. Ещё три дня Джанго и Зам Визелл не будет. Откуда Боба это знал?

Оставалось только три морские мыши. Угорь съедал одну в день. Каждое утро Боба приносил миску к аквариуму и бросал ему одну морскую мышь.

У угря не было клички. Просто "угорь".

Бобе не нравились его узкие глазки и огромный рот. Или как он сглатывал маленькую морскую мышь, а потом целый день её медленно переваривал.

Жутко.

Обычно угря кормил Джанго Фетт. Но теперь это было поручено Бобе. В записке так и было сказано: "Вернусь, когда они закончатся".

Боба знал, что для отца было важно научить своего сына тому, что он считал необходимым, даже если это было и страшно. Даже если это было и жестоко.

Наёмник должен быть свободен от привязанностей - так гласил кодекс. Было и другое правило: жизнь продолжается за счёт смерти.

На третье утро, когда Боба проснулся и разогрел завтрак, оставалось три морские мыши.

Он решил оставить одну из них. Ему было жалко морских мышек с их большими коричневыми глазами. А что если дать свой завтрак угрю или, например, половину завтрака?

Он помнил, как отец однажды сказал: "Не повторяйся. Однообразие - ловушка".

– Ладно, папа, - сказал Боба.

Боба поделил булочку надвое и бросил одну половинку в аквариум угря. Через секунду всё было съедено.

Потом он взял миску и вынул одну морскую мышку. Та уцепилась за палец Бобы маленькими лапками.