— Бомба разрушила цитадель Саранчи, — осторожно произнес он. На самом деле у него сложилось несколько другое впечатление, когда светомассовая бомба громила туннели врагов, но он не видел смысла докладывать об этом Прескотту. — На поверхности наблюдается гораздо меньше Саранчи, и бомба избавила нас от большей части криллов. Но ввиду невозможности обследования туннелей и точных подсчетов я не в состоянии оценить полный эффект этого оружия. Время покажет.

— Людям нужны хорошие вести, чтобы продолжать жить, Виктор.

— Сэр, как только они появятся, вы узнаете о них первым…

— Моральное состояние много значит.

— И для армии тоже. Проблемы с экипировкой давно уже достигли критической точки. — Этот разговор почти в точности повторялся между ними каждый месяц. — Мы вынуждены подумать о привлечении большего количества гражданских ресурсов для обслуживания нужд армии.

— И как я смогу это объяснить, если набеги Саранчи стали реже?

"Черт, я в любом случае ничего не сумею добиться. Или нет?"

— Не сочтите за дерзость, но перед кем вы должны оправдываться?

— Перед населением. Люди голодают уже долгое время.

— Но без эффективной армии они просто погибнут.

— Я больше не хочу подавлять восстания из-за скудных пайков и отключений энергии.

— Послушайте, Председатель, в настоящее время мои бойцы заняты меньше, чем обычно. Сейчас самое время перераспределить некоторые ресурсы и по возможности восстановить оборудование. Даже если Саранча уже побеждена, для реконструкции потребуется сильная армия. Пусть кое-кто думает, что напряжение спадает, у вас все равно остается целый ворох проблем.

Окажите нам поддержку сейчас, когда появилась возможность перевести дух.

Все это было верно, все согласно теории, но Хоффман понимал, как надо подталкивать политиков.