— Может быть, — сказал Маркус. — А может, он целился в Дома и промахнулся. И еще не отступился от своих намерений.

— Бродяги никогда в нас не стреляли. Они не настолько глупы.

— Старая винтовка. Отменный выстрел. — Маркус подчеркнуто неторопливо перезарядил оружие. — Мне стало интересно.

Бэрд, уже пробиравшийся по грудам обломков, даже не оглянулся:

— Среди бродяг много хороших стрелков. Но не будем же мы гоняться за каждым и вносить их в списки.

Бэрд был прав. До тех пор, пока в них не стреляют, им не о чем беспокоиться. Но Дом понимал, что снайперская винтовка наверняка краденая. И не важно, что это устаревший образец: даже такие сейчас в большой цене. Лишь несколько заводов производило запасные части к оружию, еще меньше предприятий выпускало новые винтовки. От «Воронов» и «Броненосцев» до обычных винтовок — все военное снаряжение изнашивалось быстрее, чем его успевали ремонтировать и заменять. Сил технической поддержки не хватало. Каждому солдату, и Дому в том числе, приходилось вытаскивать запчасти из любого попавшего в руки оружия. Бэрд в этом деле был настоящим мастером.

— Надо бы узнать, кто он, — сказал Дом. — Если винтовка не украдена, значит, это кто-то из нас. Ветеран.

Бэрд остановился и что-то поднял. Когда он поднес находку ближе к лицу, чтобы ее рассмотреть, Дом увидел, что у него в руке какой-то сервопривод.

— Старое изделие, и запчасти приходится воровать. — Он опустил найденную деталь в карман. — Потому что ни один солдат не будет спокойно глядеть на Саранчу, если способен стрелять.

И снова этот нахальный коротышка оказался прав. Дому очень хотелось, чтобы Бэрд хоть раз ошибся, — просто для того, чтобы увидеть, как тот заткнется. Да, ветераны, даже самые старые, после Дня Прорыва опять вступали в ряды вооруженных сил Коалиции. Для каждого человека, если он хоть на что-то годился, было два пути: сражаться или гнить. Имелась лишь одна уважительная причина для прекращения борьбы против Саранчи — смерть.