Казавшаяся простой жизнь, может, и не стала сложнее, а вот безрадостней – наверняка. Чачу даже вообще не хотел никуда поступать, только душа не лежала к отцовскому делу. Бат не чувствовал в себе коммерческой жилки, заниматься же чем-то всю жизнь через силу, вертеться по скучному кругу совсем не хотелось. Днем юноша помогал отцу, вел переговоры, искал поставщиков, а ночами ему порою снилось небо, единственный полет и сгинувший на войне принц. Мечта поблекла, но никуда не делась, и через год Бат поступил на факультет, называвшийся ныне общетехническим. Пожалуй, лишь там еще преподносились какие-то знания по исчезнувшей разновидности техники. Вдруг обстоятельства переменятся и на смену упадку придет возрождение? Здесь даже о ракетах рассказывалось, благо в отличие от самолетов, некоторые разновидности еще производились в нуждах военных. Очень мало, фактически все соответствующие заводы были сметены с лица земли еще в начале войны, но собранного по Империи оборудования хватило на крохотное производство, и оно, с перерывами, бесконечными простоями, кое-как клепало порою небольшие партии смертоносного оружия. Правда, лишь тактического, но хоть что-то…

– Массаракш! Сильно? – Бат уже вскочил, машинально закрыл учебники и двинул на выход, на ходу привычно взъерошив густые непослушные волосы.

– Еще как! – уже в коридоре стал рассказывать Рин. – Его там что-то спросили на хонтийском, а Тик, это, машинально ответил на общеимперском. Тут как раз мимо компания оболтусов с нацотделения проходила. Те и взяли в оборот. Повалили, а потом ногами… Чуть не забили. Он еле до парка дополз, а там уже ребята на него наткнулись. Вот, принесли…

Комната Тика была плотно набита. Даже непонятно, как такое количество парней сумело уместиться в небольшом помещении? Впрочем, всем места не хватило, и кое-кто стоял в коридоре, курил в нарушение правил да возмущался случившимся.