– Слушаю. – Чачу привычно покосился, нет ли неподалеку посторонних ушей? Разговор по телефону оставался для него вещью совершенно интимной, не нуждающейся в свидетелях.

– Бат, уезжай! Немедленно, иначе может быть поздно! Тут намечается что-то нехорошее. Куда угодно, главное – за пределы Хонти. – Гила на другом конце провода говорила взволнованно и торопливо.

– Почему? – Звонок был неожиданным. Вдобавок екнуло сердце. Захотелось вновь встретиться, ощутить губами припухлость девичьих губ, прижаться к стройному телу…

– Уезжай. Скоро здесь такое начнется! Обещай, Бат! Я люблю тебя!

После последней фразы захотелось не уехать, а приехать. И гори оно все!..

– Что будет? – Чачу нашел в себе силы удержаться от ответного признания. Было в голосе девушки нечто такое, что заставляло поверить в серьезность просьбы.

– Уезжай. Не могу говорить. Надеюсь, увидимся, когда все успокоится. Пока!

И лишь гудки напоминанием о прошлом.

Бат осторожно положил трубку. Рука машинально потянулась за сигаретами. В душе бушевала смесь чувств. Горечь, нежность, желание увидеть… Они захлестывали, мешали соображать. Подумаешь, разные нации! Не столь давно такая глупость никому не мешала!

Что там говорила Гила? Какой-то отъезд, чем быстрее, тем лучше… Наплевать! Сейчас он приедет к ней, и какая разница, что происходит с миром? Но тут вспомнилось недавнее расставание, слова, как относятся окружающие к их связи… Ей же будет неловко. Он уйдет, а Гиле здесь жить.

Стоп! Что она говорила? Скоро здесь начнется… Что начнется?

Мысли скакали, однако потихоньку Чачу взял себя в руки.

Гила сама хонтийка, тайн от нее нет. Насколько простые люди вообще причастны к тайнам.

Неужели беспорядки? Но в обширном дворе студенческого городка непривычно тихо. И – ни души. Даже странно, учитывая погоду и количество молодежи, проживающей в жилых зданиях. Или свои стараются не выходить лишний раз, а местные убрались в город на очередной митинг? Тепло, ветра нет, можно глотки рвать до посинения…