Решения не было. Один Турс предложил прорваться к гвардейским казармам, но как-то неубедительно, без воодушевления. Даже непонятно – то ли на помощь своим, то ли под их защиту… Но грохотало как раз в той стороне, и как пробраться среди бела дня по простреливаемым улицам… Даже при удаче – вдруг гвардейцы примут их за врагов? На лбу же не написано, кто ты.

– Тут это… Надо было…

Толку от сожалений…

– А ведь они могут прийти сюда. – Чачу затушил очередную сигарету и немедленно потянулся за следующей.

Кто «они», было ясно без дополнительных пояснений.

– Надо собраться всем вместе! Нас тут чуть не тысяча! Пусть приходят! – высказался Тик.

– Пусть… У тебя, может, оружие есть? – возразил Турс. – Но собраться все равно надо. Может, решим, что делать? Оставаться, прорываться, уходить…

Кто-то из студентов уже ушел. В окно было видно, как иногда небольшие группки по несколько человек торопливо пересекали городок и исчезали среди ближайших кварталов. Что их ждало там, посреди объятого смутой города? И что ждало оставшихся?

Обычно человеку немного грустно покидать обжитое место. Куда бы он ни уезжал или даже – возвращался, но дом, комната, уголок, к которому успел привыкнуть, поневоле тянет если не остаться, то хоть вздохнуть от близости разлуки. Все-таки еще одна страница жизни, в которой наверняка имелось много хорошего. Память ведь устроена так, что плохое забывается гораздо быстрее.

На сей раз грустно не было. Хотелось как можно скорее вырваться отсюда. Чачу лишь бросил один прощальный взгляд – ничего не забыл? Впрочем, что тут забывать? Деньги надежно запрятаны в одежде. Несколько бумажек положены в карман – если будут обыскивать. В рюкзаке смена белья, лишняя рубашка, продукты и сигареты. Добротный охотничий нож в ножнах – единственное оружие – укрыт под легкой невзрачной курткой. Остальное превратилось в лишний груз. Неясно, сколько предстоит протопать пешком, прежде чем найдется попутный транспорт, и ни к чему обременять себя поклажей.