Говорю я об этом Лёнчику, а он смеётся:

— Это же мост железнодорожный. Переброшен он с одного берега на другой, а по мосту товарный поезд идёт.

Не знаю, долго ли я ещё любовался бы открывшимся передо мной раздольем, если бы Лёнчик решительно не напомнил:

— Не забывай о деле!..

Я торопливо вынул фотоаппарат и сделал несколько снимков.

Но главным для нас был часовой механизм, и мы, запрокинув головы, затоптались вокруг него. Нам повезло, потому что яркий луч солнца, ворвавшись в окно, упал как раз на винтики, колесики, валы и пружины, серые от пыли. И в этом освещении мы увидели на корпусе механизма какую-то позеленевшую табличку с надписью. Но что на ней написано, разобрать не могли, потому что прикреплена она была выше человеческого роста.

Вот когда мы с Лёнчиком искренне пожалели, что такие маленькие.

— А давай так, — предложил Лёнчик, — я нагнусь, а ты становись мне на плечи.

— Давай, — согласился я.

Лёнчик ухватился двумя руками за рейку, согнулся в какой то неуклюжий знак вопроса, а я, балансируя, чтобы не упасть, полез к нему на спину. Когда я на четвереньках уже стоял у него на плечах, он выпрямился. Но я всё равно до пластинки не достал.

— Да ты поднимись на ноги, — посоветовал Лёнчик.

— Но тебе же будет больно, — заколебался я.

— Ничего, давай…

Его голос звучал твёрдо, и я решился. Теперь табличка была у меня перед глазами.

— Ну, что там? — не терпелось моему другу.

— Порядок, — шепчу я, — все как на ладони. Здесь даже две надписи.

— Ох, — вздохнул мой друг, — только не дави так сильно каблуком в правое плечо…

Я поднял ногу, чтоб отодвинуть её немного в сторону, но Лёнчик вновь застонал: