Звон, казалось, навсегда поселился в моей бедной голове. Ощущение было такое, как будто меня несколько часов держали в большом колоколе и при этом всё это время звонили к обедне. Кроме того, невыносимо ныла правая щека от нестерпимого холода. Левый висок ломило от боли, а по лбу к носу стекал тонкий, тёплый и вязкий ручеек, блокируя доступ воздуха. Приходилось дышать ртом, в который периодически попадала или солоноватая жидкость, или холодная, быстро тающая субстанция.

Неимоверным усилием воли, я открыл глаза. Вернее, получилось открыть только левый. Увидел снег, заляпанный чем-то красным. "Кровь, — подумалось мне, — значит, я ещё на этом свете и лежу, уткнувшись головой в снег." Следующая мысль была: "Где я?"

Последними связанными воспоминаниями были – хозяйский сарай, запах свежескошенного сена, я стою, привязанный к столбу, а герр Крюгер охаживает меня метровым отрезком толстого электрического кабеля. Стоявший рядом его сын Аксель, злобно усмехается и периодически тыкает мне под дых черенком от лопаты. Иногда герр Крюгер приостанавливается, вытирает пот со лба и ворчит:

— Мой Бог, какая дикая страна! За столько лет даже паршивый мул и тот начинает понимать по-немецки. Ну, ничего, следующее поколение этих ублюдков, наконец, забудет свой собачий язык. И всё-таки будет знать несколько человеческих фраз. Чтобы исполнять волю истинного арийца, этим свиньям больше и не нужно.