Так вот, в нашем болоте лоси расплодились неимоверно. На них-то мы и охотимся. Мясо у них — не очень, больно жесткое, но они ж, гады, на поля выходят! А в последнее время и на людей стали нападать. Особенно — весной. Наше звено всегда было первым… ну, нет, не первым, конечно, но уж вторым по охоте — точно! На лося норматив — три патрона, а мы — редко, если и два потратим. Так что даже немножко обидно, что первоклассных охотников, никак не хуже Соколиного Глаза или Шаттерхенда, послали на химию.

Однако разве работа на целлюлозе — повод для уныния? Ну нет…

— Звено! Песню… Запе-ВАЙ!

Коричневая пуговка валялась на дороге. Никто не замечал её в коричневой пыли, А рядом по дороге прошли босые ноги, Босые, загорелые протопали, прошли.

— гаркнули двадцать пять молодых, здоровых глоток. Мы подтянулись, ускорили шаг:

Ребята шли гурьбою по западной дороге, Алёшка шёл последним и больше всех пылил. Случайно иль нарочно, того не знаю точно, На пуговку Алёшка ногою наступил.

В этот момент к нам присоединяется другой хор:

— А пуговка — не наша, — сказали все ребята, — И буквы не по-русски написаны на ней! К начальнику заставы бегут, бегут ребята, К начальнику заставы скорей, скорей, скорей!

Это нас догнал отряд имени Ивакина. Допев песню, я оглядываюсь:

— Салют, Вовка!

— Салют, Леха! Тоже, на целлюлозу?

— Ага. На неделю. А вас за что?

— А ни за что.

— Все говорят «ни за что», — я подпускаю в голос интонаций из фильма про милицию, — а все-таки?

— Слушай, Леш, кончай из себя Жеглова разыгрывать, — похоже, Вовка обиделся. — Сказано же: по разнарядке.

По разнарядке? Забавно… Что это за разнарядка такая, если на целлюлозу погнали юнармейцев и следопытов? Очень странно…