– Разве может маленькое моральное удовлетворение сравниться с большим количеством наличных?! – взвизгнул Эдик. – Только подумайте, господа, какой куш вам предстоит урвать! Я с радостью отдам вам наследство дедушки. Часть наследства, по размеру моего долга, конечно. И даже с процентами! А сам уеду отсюда и буду себе жарить бублики.

– Что ты будешь делать с бубликами? – насторожился Швеллер.

– Буду их жарить.

– А ты бывал когда-нибудь у дедушки на фабрике?

– Нет, у меня аллергия на сырую муку! Я видел производство только издали – из окна автомобиля. Поэтому я поразмыслил и решил, что фабрику лучше продать. Тогда денег у меня будет вообще завались. И я с радостью отдам их вам!

– Так уж и с радостью?

– Конечно, с радостью и превеликим удовольствием! Мне своя жизнь дороже. К тому же от денег я не видел в жизни ничего хорошего и пришел к выводу, что от них одни только проблемы. Если бы я относился к деньгам иначе, разве я был бы здесь сейчас с вами? Нет. Я жил бы спокойной, праведной жизнью, заслужил уважение окружающих и любовь близких – как мой дедушка, славный бубличник. А где я сейчас? Близких у меня нет. К тому же я должен отдать наследство любимого дедушки вам. Вы теребите его фотографию своими грязными лапами, пытаетесь оспорить его статус в обществе на Амальгаме-12. Мне стыдно… Нет, нет и нет. Деньги развращают людей и портят жизнь, что видно хотя бы на вашем примере, господа. Как только я расстанусь с деньгами, немедленно заживу другой, праведной жизнью. Не буду больше подонком. Таким, как вы…

– Песни будешь петь копам! – буркнул слегка обалдевший от излияний Цитруса Швеллер и задумчиво помахал бейсбольной битой. – До квартала бородавочников далеко. Предлагаю полететь на катерах.

– Идет, – кивнул Иванов. – А с кем полетит придурок?

– Какой придурок? – заинтересовался Эдик. – Вы еще и придурка какого-то хотите прихватить с собой? Зачем?