Метров через двести они поравнялись с гостиницей «Астория», где Эдик квартировал в каморке размером два на два метра, с общей уборной на восемь комнат. Однажды он застал на унитазе похожего на громадного червяка немерианца. Тот пришел в гости к кому-то из постояльцев и решил опорожнить кишечный тракт. Эдик потом обходил туалет стороной, предпочитая пользоваться уборной в закусочной Джека Полпечени.

Уверенным шагом Цитрус прошагал мимо парадного подъезда. Даже не оглянулся на швейцара, который смерил «похоронную процессию» удивленным взглядом. На лице его отчетливо отразилось желание окликнуть постояльца – тот задолжал ему пару монет. Суровый вид сопровождающих Эдика заставил швейцара промолчать и насупиться.

– Эй, Цитрус, ты куда?! – окликнул должника Иванов. – Ты разве не здесь снимаешь собачий угол?

– Нет, нет! Я на днях переехал.

– Хм… У меня другие сведения. И куда же ты переехал?

– Перебрался в квартал к бородавочникам. Там жизнь дешевле. Продукты в магазинах свежие. И в ресторанчиках цены – просто загляденье.

– Фу-у-у-ты ну-ты, – Швеллер скривился, – я всегда знал, что ты омерзительный тип, но чтобы настолько… Как ты можешь обитать в квартале бородавочников? Там же такая вонь. И грязь. И эти мерзкие сопливые твари. В их рестораны и зайти противно – не то что там питаться!

– Привык, – откликнулся Эдик, – к тому же я не одобряю шовинизм. Бородавочники – такие же разумные существа, как мы с вами, и имеют право на то, чтобы к ним относились с уважением. Ясно вам, господин Швеллер?

– Не сказал бы, что они такие же, – смерив должника удивленным взглядом, откликнулся Швеллер. – А ну-ка, стой!

Эдик остановился:

– В чем дело? Мы не пойдем смотреть на письмо дедушки?

– Сдается мне, ты нам врешь. Бубличная фабрика – еще половина беды. Но жить в квартале с бородавочниками и жрать в их убогих закусочных…

– А я о чем говорю! – прорычал Иванов. – Может, прикончим его, и вся недолга? Только прежде помучаем, чтобы другим неповадно было.