— Парни из внутреннего охранения трепались, будто косачи — это вовсе не зайцы, а бывшие люди, которые попали под ка-излучение, — никак не мог успокоиться стажер. — Будто под воздействием ка-волн получаются не только зомби и меченосцы, но и косачи. Может, и верно? А, товарищ капитан? Вы на передние лапы этого урода гляньте. Разве это лапы? Скорее, руки вроде обезьяньих — волосатые, с пятью пальцами. Когти, правда, на пальчиках… Тигру такие и не снились! Еще повезло, что он меня ими по лицу не полоснул…

Гаяр наконец-то замолчал, продолжая разглядывать распростертое у наших ног уродливое тело.

Тварь еще жила. В агонии скребла волосатыми пальцами по цементному полу, хрипела, дергала заячьими ушами, смотрела на нас печальным кроличьим взглядом. Впору было пожалеть зверушку. Но у меня перед глазами стоял Костик Беркут, вернее, то, что от него осталось после нападения вот такой же «беззащитной кроличьей семейки».

Я выстрелил в упор, добивая мутанта, и кивнул на второе тело, которое лежало возле «залипалы»:

— А там кто?

— Тоже косач, — охотно откликнулся стажер.

Я отчетливо чувствовал, что ему до смерти хочется курить. Но этого никак нельзя. Никаких сигарет на маршруте — нечего оставлять за собой такой яркий след, как табачный запах.

— В том углу залипала, — продолжал Гаяр. — Прикинулась проволокой, сука… Я сперва ее не заметил, чуть было не вляпался. Но увидел леденец и остановился, не пошел. Стоп, думаю. Если леденец лежит, значит, и «Морозка» поблизости. А эта метеоаномалия заморозит в один миг, покрепче жидкого азота. Я на анализатор глянул… обычно он «Морозку» четко фиксирует, ведь правда же, товарищ капитан?

Я кивнул. Метеорологический феномен, прозванный «Морозкой», и в самом деле легко выявляется — и визуально, и с помощью анализатора.

— Вот, — удовлетворенно продолжал Гаяр. — Убедился я, что «Морозки» рядом нет.