— Ну, что тут у тебя?

— Растер… Немного полегчало…

— Идти-то сможешь?

— Смогу! Ты же не бросишь меня? А, Мех? Ты же обещал, родной!

— Да не скули ты, Лажа. Раз сказал, значит, не брошу.

Обоих трясло от холода. Механик подул на окоченевшие пальцы, достал из нагрудного кармана два шприца, один протянул Лаже:

— Антирадин. Вколи себе. А то воды-то нахлебались во! Как бы лучевую болезнь не подхватить.

Лажа взял шприц непослушными, сведенными от холода пальцами, расстегнул ворот комбинезона и примерился иглой к своей шее. Шприц в руке ходил ходуном.

— Трясучка одолела, — стуча зубами, пожаловался Лажа Механику. — Вроде и не пил, а будто с перепою…

— Вся наша жизнь — это один большой запой. А похмелье — агония перед смертью, — не удержался Механик.

— Чего ты сказал? — не расслышал Лажа.

— Говорю, шприц давай. Я сам тебе вколю.

Когда с инъекциями было покончено, Механик смерил взглядом скальный откос в пяти метрах впереди, который шел вдоль берега.

Откос поднимался на двадцать — двадцать пять метров почти отвесной стеной, правда с множеством выступов и щелей, за которые могли зацепиться рука и ступня.

Чуть в стороне чернело небольшое отверстие пещеры, почти скрытое от глаз разросшимся кустом-мутантом непонятной породы.

Некоторое время Механик рассматривал вход в пещеру, а затем вновь перевел взгляд на стену. Трудновато, но подняться можно. А вообще, у беглецов было всего два пути: подняться по стене или пройти вдоль берега, надеясь отыскать более удобный подъем.

Механик настороженно посмотрел на противоположный берег. Погоня вроде отстала. Пахучий газ, который отбивал у животных нюх, сбил стаю со следа. Жаль только, что баллончик с газом опустел.