Сейчас они разрослись в настоящую плантацию, украсились темными спелыми ягодами, но мне даже не пришло в голову сорвать хоть одну и съесть — не надо проверять их анализатором, чтобы понять — они ядовиты. В АТРИ вообще почти ничего нельзя есть из дикой природы — грибы, ягоды и мясо животных способны убить так же верно, как цианид, вот только мучиться придется подольше…

Я наладил охранный периметр — установил несколько сигнальных растяжек, а также крохотные беспроводные инфракрасные видеокамеры. Теперь электронные часовые будут следить за окрестностями и оповещать, если в радиусе трехсот метров появятся излучающие тепло объекты.

Закончив с периметром, я залег в кустах смородины и принялся изучать в бинокль окрестности, особое внимание уделяя протянувшемуся неподалеку железнодорожному полотну, вернее, двум покосившимся, сошедшим с рельсов вагонам. В них запросто могли устроить себе лежку упыри. К тому же вдоль полотна любили рыскать стаи панцирных собак. Короче, хищников в округе обычно хватало, только успевай отстреливать. Но сегодня было на удивление тихо, и мне вдруг показалось, что мы — единственные живые существа на несколько километров вокруг.

Это ощущение напрягало, заставляло нервничать. Хотелось уйти отсюда, и побыстрее. Но двигаться ночью по АТРИ равняется самоубийству. Вернее, мы с Потапом вдвоем прошли бы, но со стажерами… Нет, лучше пересидеть в бункере до утра.

Через два часа меня сменил Потап:

— Ну, как тут? Спокойно?

— Даже чересчур, — ответил я. — Ни единой твари вокруг. Словно вымерло все.

Воцарилась пауза. Потап обеспокоенно посмотрел на юго-восток — туда, где возвышался над тайгой и сопками неправдоподобный Останкинский шпиль — одна из неразгаданных загадок АТРИ.