Но если он не сбежит ночью, то днем не представится ни малейшего шанса — гигант чертовски силен, а его веревка разит, точно змея.

В конце концов паренек отважился на побег. Но едва он начал выползать из спального мешка, как проснувшийся гигант, не вставая, рявкнул:

— Нет!

Помня, что гигант бегает быстрее, паренек сдался, вновь влез в спальник, закрыл глаза и вскоре заснул.

Утром они вновь плотно закусили. Давно парнишка не наедался столь сытно два раза кряду. Новая жизнь ему начинала нравиться.

Гигант отвел его к ручью, и они оба тщательно вымылись. Затем гигант смазал ссадины и царапины на теле паренька приятно пахнущей мазью из заплечного мешка, сорвал с него замызганную набедренную повязку из невыделанной шкуры и заставил облачиться в просторные рубаху и штаны.

Они двинулись дальше. Кожа паренька под непривычной одеждой отчаянно чесалась, из головы не шли мысли о побеге, но хриплый окрик гиганта мгновенно пресек первую же нерешительную попытку бегства. Паренек с удивлением отметил, что его пленитель вовсе не столь жесток, как казалось поначалу, и без надобности не наказывает.

К полудню шаг гиганта заметно замедлился. Выглядел он то ли очень утомленным, то ли сонным. Через четверть часа он начал поминутно спотыкаться, затем вовсе остановился, и его вырвало. Парнишке даже подумалось, что выплевывать не полностью переварившийся завтрак — еще один чудной обычай людей. Вдруг колени гиганта подломились, и он безвольно опустился на землю.

Паренек долго смотрел на распростертое на земле тело, на перекошенное болью лицо, затем неуверенно сделал шаг прочь. Еще один. Еще. Грозного оклика не последовало. Он свободен! Паренек припустил во всю мочь.

Отбежав на значительное расстояние, он остановился и сбросил ненавистную одежду людей. Вдруг ему подумалось, что гиганту нездоровится. Должно быть, у него все же не было защиты от невидимого жара, и он, того не ощущая, шагал через самое пекло. А теперь лежит пластом!