Они с Власом переглянулись.

— Точно. Ты вспомнил, Альб? Или услышал, как я кричала на берегу?

Мне не хотелось признаваться в том, что прошлое стерлось из памяти, и каждый раз, когда женщина задавала прямой вопрос, я отмалчивался либо спрашивал в ответ. Это было на удивление легко — не отвечать на прямые вопросы. Кажется, я привык приказывать и требовать от окружающих подчинения.

— Кто вы такие? — спросил я, расправив плечи. — Почему гнались за мной?

У Миры был такой вид, словно она собирается броситься головой в ледяную воду. Она кивнула Власу; попятившись, тот локтем прикрыл дверь и опять сложил руки на груди. Музыка смолкла. Окон в заднем отсеке не было, стало темнее — теперь свет проникал сюда только сквозь щели в фанерной перегородке. Я добавил:

— И кто я такой?

— Управитель Херсон-Града.

— Управитель? Это значит…

— Вождь. Король. Глава. Ты — сын Августа Сида. Помнишь отца? — Тут она заговорила с воодушевлением: — Он был великим человеком. Заключил договор с нижними племенами, впервые смог договориться с Домами Инкермана…

— Нижние племена — это кочевники?

— Так называют кочевников с севера Донной пустыни, они часто поднимаются сюда.

— Донная пустыня — земля, которую я видел с водопада? Там трещины и гейзеры…

— Да. А все это, — Мира сделала широкий жест, — вершина горы Крым. Юго-западная граница.

— А что такое Херсон-Град?

— Город на юге Крыма. Говорят, в древние времена, до Погибели, он назывался как-то иначе. Сначала это был совсем небольшой поселок с парой захудалых ремонтных мастерских. Там останавливались купцы, караванщики, которые торговали с нижними племенами. Потом его купил твой отец и превратил бедный поселок в процветающий Херсон-Град. На наш рынок со всего Крыма сходятся торговцы, из Пустоши тоже приезжают. Потом Август умер, и ты стал управителем. Ну, вспомнил?