— Кажется, я вас уже видел.

— Примерно два года назад.

— Так какой теперь год… пять тысяч сто третий?

— Пять тысяч сто третий год галактической эры, — подтвердил Эган.

— Сие означает, что за последние два года вы нашли способ излечения эплазии?

— Нет, мистер Найтхаук, — покачал головой Эган. — К сожалению, не нашли.

Найтхаук нахмурился, такой ответ его озадачил. Он пощупал лицо кончиками пальцев.

— Но меня излечили! — воскликнул он. — Кожа чистая, гладкая.

— Вас не излечили, — мягко ответил Эган. — На самом деле у вас ранняя стадия заболевания. Эплазия еще год никак не проявит себя.

— Что вы такое говорите? Посмотрите на меня! От болезни не осталось и следа!

— Может, вам пора взглянуть на себя? — Эган протянул ему зеркало.

Найтхаук всмотрелся в свое симпатичное, без единой язвы лицо.

— Что происходит? Я выгляжу на тридцать пять.

— По нашим оценкам, вам тридцать восемь, — уточнил Эган.

— Чушь какая-то! Мне было за шестьдесят, когда я лег в вашу клинику сто лет назад!

— Успокойтесь, мистер Найтхаук.

— Это вы успокойтесь. — Интонации в голосе Найтхаука заставили мужчин попятиться. — Я хочу знать, что происходит, и немедленно.

— Разумеется, мистер Найтхаук. — Эган, пересилив себя, вновь подошел к столу. — Вам ввели транквилизаторы, чтобы смягчить шок. Ведь могло бы случиться…

Рука со скоростью молнии схватила Эгана за грудки, подтянула ближе.

— Особого спокойствия я не ощущаю, мистер Эган, — холодно процедил Найтхаук. — А теперь говорите.

— Доктор Эган, — поправил Найтхаука врач, высвободив тунику и с опаской разглядывая своего пациента. — Видите ли, я два дня думал о том, что скажу вам… а сейчас даже не знаю, с чего начать.

На лице Найтхаука отразилось раздражение.

— Почему бы вам не начать с начала?

— Хорошо. Из архивных материалов известно, что Джефферсон Найтхаук, известный как Вдоводел, заболел эплазией и добровольно погрузился в Глубокий Сон в 4994 году галактической эры. Он не разрешил будить его до тех пор, пока не будет найден способ излечения болезни.