— И вы не станете?

— Послушайте, вы же для меня — идеал. А ваше желание — закон.

— Тогда почему вы согласились прийти?

— Если бы не пришел я, они послали бы кого-то еще. Человека, который мог и не знать, что с Вдоводелом не спорят. — Широкая улыбка. — В больнице и так достаточно пациентов. Еще один им ни к чему.

— А вы умнее, чем я думал.

— Благодарю.

— Не уверен, что это комплимент.

Киношита одобрительно смотрел на Найтхаука, который стоял перед зеркалом, изучая свое лицо. Кости еще выступали в тех местах, где хирурги уже убрали омертвевшие ткани и кожу, но не заменили новыми. В остальном же лицо выглядело достаточно здоровым.

— Неплохо, — прокомментировал Киношита. — Пусть старше, пусть с новыми морщинами, но, безусловно, Джефферсон Найтхаук.

— В основном синтезированный Найтхаук. Они взяли соскобы моей кожи, поместили в питательный раствор, что-то с ними сделали, и я получил новые веки и нос. Левое ухо тоже искусственное.

— Едва ли его можно назвать искусственным. ДНК-то ваша.

— Они не те, с которыми я родился, — ответил Найтхаук. — Как мне их называть?

— Модернизированными, — без запинки ответил Киношита.

— Отнюдь, — покачал головой Найтхаук. — В свое время Внутреннее Пограничье терроризировал убийца, которого звали Однорукий Бандит. Так вот, в его ручной протез встроили лазерное ружье. Вот это называлось модернизацией. А мне заново синтезировали лицо. Мои глаза не видят в инфракрасном диапазоне, уши не слышат ультразвуковые волны, нос не может уловить аромат духов медсестер. Разница только в том, что на этой неделе персонал больницы уже не морщится, когда я попадаюсь кому-то из них на глаза.

— Не скромничайте. Это уже большое дело.

— Пожалуй.

— И потом, если вы захотите что-нибудь «модернизировать», трудностей не возникнет. Вы же богаты.

Найтхаук вздохнул.