– Короткая!

Танк качнуло от выстрела. Запахло кислой гарью.

– Бронебойным… заряжай!

Вражеская самоходка попятилась с разворотом. Еще выстрел. Неуязвимое бронированное чудовище двигалось с презрительной уверенностью. Степаныч прильнул к прицелу, вдавливая резиновый ободок в глаз: так, подставили бок! Действительно, командир видел борт «фердинанда». «Сейчас! Погоди, погоди… Интересно, скольким мы сейчас подставляем свои борта в этой мясорубке…» – Мысли Ковалева лихорадочно прыгали, но руки действительно успокоились.

– Короткая!

Небольшое упреждение, и он нажал на спуск. Пороховая гарь шибанула в нос.

– Подбили! – громко выкрикнул Ковалев, разглядывая в перископ остановившуюся самоходку.

Из «фердинанда» выскакивали немецкие танкисты.

– Огонь!

В прицеле мелькали тени бегущих немцев.

– Осколочным! Огонь!

Вражеские танкисты полегли, сметенные колючей стальной метлой осколков.

Тем временем противник перестраивался. Вперед выдвинулись «тигры». Они ринулись в атаку, ведя огонь на ходу. Один из «тигров», опередив других, двигался прямо на машину комбата, которая тоже была далеко впереди своих. Экипаж «Ильи Муромца» замер: пробуксовывая гусеницами и волоча за собой пыльный шлейф, «Тигр» сближался с тридцатьчетверкой Кучина, переваливаясь через воронки.

Из танка комбата заметили опасность и выстрелили. Снаряд лег точно в цель. «Тигр» задымил, но упрямо продолжал движение, не снижая скорости. Тридцатьчетверка выпускала снаряд за снарядом, но все они не достигали цели. Горящий немецкий танк приближался к машине Кучина. «Тигр» на полном ходу ударил корпусом под углом в борт танка комбата. Скрежеща гусеницами, он медленно взгромоздился на его борт и замер стволом кверху, подмяв под себя и обливая машину комбата наплывами горящего топлива. Скоро обе машины превратились в общий костер.