Ковалев потрогал лоб и приник к прицелу. Довел пушку, нажал на спуск. Выстрел! Александр увидел яркую вспышку на лобовой броне железной твари. Бесполезно! Фашистская самоходка дала задний ход и отступала, выходя из танковой дуэли неповрежденной.

В едком, удушливом дыме, наполнившем машину, было видно, как по цветной проводке побежали крохотные огоньки. Сорвав с головы танкошлем, резкими ударами командир стал сбивать разрастающееся пламя. Полыхнул пропитанный маслом резиновый коврик, лежавший на днище машины. Вокруг зашипело, затрещало.

– Всем покинуть машину! Быстро! – прокричал капитан и зашелся в надсадном кашле. Горло перехватило.

Задыхаясь, Александр ощупью нашел задвижку и открыл крышку люка. Огонь жег ноги и спину совсем немилосердно.

Капитан вылез из башни и спрыгнул на землю. За ним следом выскочили заряжающий и стрелок-радист. Недалеко от «Муромца» дымилась большая воронка.

– За мной! – скомандовал Александр.

В несколько прыжков они достигли глубокой конической ямы и укрылись в ней. Вскоре к ним присоединился механик. Перевалившись через край, он сполз на дно, держа в вытянутых руках автомат. Его закадычный друг Виктор полулежал на дне воронки. Золотистый чуб стрелка был в копоти, из шеи на грудь текла кровь.

– Вить, ты как? – прокашлял Ковалев.

– Зацепило, – еле выдавил в ответ Чаликов, пытаясь зажать рану грязной ладонью.

– Давай перевяжу, – Марис вытащил из кармана комбинезона индивидуальный пакет и начал бинтовать товарищу шею.

Сквозь какофонию боя слышались крики и двуязычная брань.

– Командир, что дальше… – Эмсис не успел закончить вопрос.

Горящая «сотка» взорвалась всей мощью неизрасходованного боекомплекта. В небо устремился громадный фонтан пламени, а упругая волна горячего воздуха прокатилась поверх танкистов, сжавшихся на дне воронки, и оставила после себя звон в ушах.

– Вот и нет больше нашей «соточки», – огорченно сказал Суворин, моргая обгоревшими ресницами.