– О чем разговор, – вымучено улыбнулся я.

Как я не люблю давать эти автографы! Кто бы знал… Вообще-то, я не так часто подписывал книги, всего раз тридцать, но каждый раз краснел, как вареный рак. Будто это не у меня автограф просят, а я сам у кого-то. Глупо как-то себя чувствуешь, неуютно.

Я закрыл за Алексеем дверь и вернулся на кухню.

Так. Сейчас начнутся расспросы. Что за статуя, кто это приходил… Во всяком случае, будь я на месте Белкина, обязательно бы все выведал.

– А о какой это книге говорил капитан нашей доблестной милиции?

Этого вопроса я не ожидал.

– Хочешь почитать? – усмехнулся я. – Сейчас принесу.

Я сбегал в комнату, принес свеженькую – только из типографии – книгу, и протянул спецназовцу.

– Дарю, читай на здоровье.

– Спасибо. – Белкин принялся с интересом вертеть ее в руках.

Если он сейчас скажет, что еще никогда не был знаком с настоящим (а то и вовсе «живым») писателем, то я его прибью. И не посмотрю, что он спецназовец. Единственный человек, которому я мог бы спустить подобные глупые фразы – это Лида… но ее здесь нет и, боюсь, никогда не будет.

– Может, подпишешь, раз уж тут такое дело?

– Конечно, – легко согласился я, взяв с холодильника ручку. – Что написать?

Белкин глубоко задумался и даже потер пальцами виски.

– Давай я продиктую по буквам, – наконец предложил он, и мне показалось, что в его голосе прозвучала какая-то странная неуверенность. – Это на испанском: Nosotros una tribu.

Я послушно вывел надпись, не слишком задумываясь над ее содержанием, все равно я по-испански ни слова не знаю, кроме всяких «буэнос ночесов» и «амигосов». Хорошо хоть не просит придумать индивидуальное пожелание.

Подписавшись под хитрыми закорючками – иначе мой почерк назвать просто нельзя – я протянул книгу Белкину.

– Приятного прочтения.

– Спасибо. – Он вяло улыбнулся и посмотрел на часы. – Вечерняя смена уже закончилась и меня тоже дома ждет жена. Так что ты уж не обессудь, но ужинать тебе придется одному.