В моем деле без риска и членовредительства никак.

Пытаясь утешить и успокоить разволновавшуюся девушку, я обнял ее, прижал к себе и начал легонько гладить. Провел рукой по волосам, затем по спине, чувствуя пальцами сначала мягкость волос, затем чуть влажный шелк гладкой кожи, а после — бугристую паутину длинных рваных шрамов. На узкой и гибкой, как у танцовщицы, спине Таннис таких можно было насчитать немало.

История их происхождения мне прекрасно известна.

Шрамы появились в ту самую ночь, когда я снял эту глухонемую девочку со столба, на котором ее почти до смерти уходили кнутами подонки из банды мелкого головореза по кличке Волчий Хвост. Полуэльф, как и Таннис, Волчий Хвост пришел в бешенство, узнав, что девушка смеет зарабатывать на жизнь, торгуя на улицах Ура собственным телом. «Шлюха позорит общую кровь!» — так (не поручусь, что дословно) он выразился, отдавая соплеменницу на расправу и поругание своим прихвостням.

Презренное ничтожество, что он мог знать о крови?! Хотя, думаю, после нашей встречи знаний на эту тему в голове Волчьего Хвоста прибавилось. Я ведь тогда завелся и вдоволь заставил гордого «ревнителя» нахлебаться собственной…

Забрав немного странную, но красивую полукровку себе, поначалу я намеревался отвести Таннис к целительницам из числа тех, что пользуют модисток-аристократок. Думал свести шрамы. Но девушка внезапно запротестовала. Паутину рубцов, оставшихся от кнута Волчьего Хвоста и его присных, она решила носить на теле как искупление за грехи прошлой, блудной жизни.