Шмяк.

Газета скользнула по подоконнику и упала на пол.

Убедившись, что «Хроники» попали внутрь, нечисть удовлетворенно хрюкнула, скривила морщинистую мордочку и, демонстративно повернувшись к окну задом, принялась вылизывать собственный хвост. При этом беспокойное создание успевало одновременно колупать когтями подоконник и чесать ногой тощую шею под металлическим ошейником. Вдоль ошейника серебряной вязью бежало заклинание контроля, благодаря которому чиновникам из Департамента магической обработки удавалось заставлять беса выполнять волю его нынешних хозяев. В противном случае пакостная, верткая и испорченная, как все порождения Хаоса, тварь вместо пользы доставляла бы городу одни неприятности!

Таннис выскользнула из кровати, подбежала к окну, ступая по холодному полу на кончиках пальцев, и вернулась с газетой в руках. Устроившись у меня на груди, она аккуратно развернула «Хроники», держа страницы так, чтобы нам обоим было удобно читать, после чего начала тереться о плечо ухом, словно кошка, выпрашивающая ласки.

— Умница, — я быстро пробежал глазами заголовки, ожидая найти кое-что закономерное, а по совместительству — тревожное и интригующее.

Ага, так и есть! Его все еще не поймали.

Два новых — полностью обескровленных — трупа были подобраны Мусорным патрулем на западной окраине Блистательного и Проклятого. Отметины, обнаруженные на руках и шее покойников, не оставляли сомнений по поводу причины смерти.

Голод. Чужой голод.

Такие раны могли оставить только клыки вампира. Найденные покойники стали соответственно четырнадцатой и пятнадцатой жертвами безумного вампира, окрещенного на улицах Ура Ренегатом — отступником.

Подобное прозвище может показаться странным, только если вы родом не из Ура либо прибыли сюда недавно. Здесь же оно как нельзя лучше соответствует преступлению, совершенному нежитью.