— И кого назначили? — заинтересовался я.
— Кого-то из москвичей. Сам перевелся. Григорий Самсоньевич Лесник. Личность туманная. Думаю, в скором времени мы с ним познакомимся, так сказать, поближе: он собрался нанести нам визит. Наслышан о нашей деятельности. Не знаю уж, что нам это даст.
— Занятно, — оценил я. — А что со вторым делом?
— Тоже не стоит и выеденного яйца. Пустышка. Старуха одна приходила. Вся в брильянтах. С личным шофером. Пахнет от нее — как от шубы, которую десять лет из шкафа не доставали…
— Чего хотела? — прервал я эмоциональную речь Кубинца.
— Чтобы ты нашел ее кошку, которая сбежала несколько дней назад из дома.
— Больная? — скептически скосил я бровь.
— Кошка объявлена ее единственной наследницей. Вот и волнуется бабуся за любимицу, Я вежливо отказался, после чего получил столько ругательств в свой адрес, что на ближайшее время мои запасники полны. Много чего нового узнал.
— Значит, ни одного подходящего дела нет, — резюмировал я.
— Нет. Но тенденция правильная. Я вернул книгу на стол и собрался было углубиться в чтение, но Гонза сообщил последнюю новость:
— Я обратился в агентство по подбору персонала. У них кое-что есть для нас. Завтра первых три кандидата на должность нашего повара нужно отсмотреть. Надеюсь, на ком-то из них мы и остановимся.
— Неистовый! — оценил я, не поднимая глаз от книги.
ГЛАВА 4
Целый день трудились рабочие, но систему установили. Кубинец фланировал мимо них со зловещей ухмылкой инквизитора, учуявшего поблизости молоденькую ведьму, и внимательно следил за их действиями — то ли опасаясь, что рабочие упрут что-либо из дома, то ли не доверяя их профессионализму.
Я заперся с книгой в гостевом кабинете и с упоением отдался чтению, не замечая грохота и гвалта, производимого рабочими. Удивился я лишь тому, что шум внезапно закончился. Взглянул на часы и обнаружил, что наступило время ужина, которого, впрочем, у нас не было. Решив, что сегодня можно сделать себе послабление и откушать пива с пиццей, разогретой в микроволновой печи, я подниматься не стал и продолжал читать. Мое уединение нарушил Гонза Кубинец.