Гонза Кубинец покорно сносил мой деятельный протест: хмурился, но молчал, старательно избегая смотреть на яхты, точно они были прокаженными. В доме на целую неделю установилось военное положение. Речь не шла о кровопролитии, однако информационное противоборство постоянно усиливалось.

В противовес моей идее Гонза Кубинец выставил свою. Он решительно потребовал найти домашнего повара, о чем мы давно условились, но так и не занялись этим вопросом. Я пообещал подумать. Разговор происходил за привычным, вошедшим в обыкновение ужином, состоявшим из макарон трехдневной давности, разогретых Гонзой на сковороде, которая вот уже третий месяц отчаянно молила кухонного бога о банном дне, и сосисок, обильно запиваемых пивом.

Вечером, уединившись в спальной комнате, я взял лист бумаги и произвел нехитрые подсчеты: суммировал деньги, затраченные на заказ ужинов и обедов из ресторана «Эсхил — ХР» за последний месяц, и углубился в электронные объявления, связанные с наймом поварского персонала для кафе и ресторанов. По всему выходило, что платить повару дороже, чем регулярно пользоваться ресторанной кухней, но ненамного. Впрочем, я еще не учел стоимость продуктов…

Проведя ночь в серьезных раздумьях, поутру я показал расчеты Гонзе Кубинцу и сообщил, что нанять кулинара — реально, только не каждый согласится вкалывать с утра до ночи на частный дом практически без выходных и без нормального распорядка. Отсюда неопровержимо следовало: нам надо искать талантливого молодого повара, возможно, только что покинувшего стены учебного заведения, желательно иногороднего, поскольку он должен будет проживать в нашем особняке — «для наибольшей эффективности работы» (выражение Кубинца).

Гонза тоже решил все обдумать и взял двухдневный тайм-аут…

Второй день подходил к концу, когда я с журналом, посвященным парусному спорту, пытаясь спрятаться от жары, забрался в прохладную воду просторной ванны.