Лето сорок второго выдалось необыкновенно жарким и кровавым. Жарким, потому что июльское солнце, повисшее в небесах, казалось, гневалось на жалких людишек, обитающих на крохотной планете и развязавших братоубийственную войну. Кровавым — потому что Смерть собрала огромный, доселе невиданный урожай человеческих душ, не делая выбора между женщинами и мужчинами, стариками и детьми. Перед ней все были равны. Не важно, какова причина: фугаска, положенная в эшелон с беженцами, или пуля в затылок у расстрельного рва, случайный снаряд или гусеницы танка. Главное, что чёрное пиршество продолжалось с неослабевающей яростью, унося каждый день из списка живых тысячи и тысячи…

Младший сержант Иванов с тоскою бросил взгляд на горизонт — огромное пыльное облако с каждым мгновением приближалось всё больше и больше. Полчаса, максимум — минут сорок по большим неуклюжим наручным часам, и всё. Дальше отсчёт его жизни пойдёт на секунды. Но отступать некуда. Есть приказ. И его нужно исполнять. Продержаться до полуночи. Задержать противника любой ценой. Десять бойцов. Один станковый пулемёт, от которого по такой жаре немного толку: как ни поливай водой бруствер, солнце мгновенно всё высушит, и хана «максимке». Либо забьют своими «МГ», а потом танки расстреляют с дальней дистанции…

Сержант хотел сплюнуть, но в горле пересохло, а воды в стеклянной фляжке оставалось чуть-чуть. Поберечь стоило, пока ещё терпится. Посмотрел на лопату, вновь ухватил отполированный мозолистыми ладонями черенок, с утробным выдохом вонзил отточенное до бритвенной остроты лезвие в твёрдую, словно камень, землю. И — раз. И — раз. Матушка земля поддавалась с трудом, но всё-таки дело помаленьку спорилось.