Его предательский отчет был стерт, изодран в клочки, сожжен, уничтожен всеми существующими способами. Однако он по-прежнему хранился в мозгу Густава. Иногда ему казалось, что капитан Филлипс согласился сохранить ему жизнь, лишь бы не потерять последнюю копию отчета, уберечь ее в клетках мозга. Значит, капитан признавал правоту мнимого изменника, убеждал сам себя Густав, управляясь с ежедневной порцией бумажной работы. Филлипс был неплохим парнем — так почему же он не дал ход отчету, вместо того чтобы уничтожить его и отослать автора на жалкую консервную банку, мотающуюся на орбите Заставы? Густав тысячу раз размышлял над этой загадкой, но понимал — сколько ни размышляй, тайна останется тайной.

Капитан Филлипс знал: если он даст ход отчету, и он сам, и Густав погибнут, ничего не добившись. В этом Густав не сомневался. Филлипс был способен пойти на компромисс, как и все лучшие офицеры разведки, вынужденные зачастую соизмерять желания и возможности, — это выражение в последнее время часто мелькало в их разговорах. Отсылая Густава на «Ариадну», Филлипс произнес еще одну странную фразу: «Уделяй больше внимания принятой политике, а не реальности — пока времена не переменились».

Ладно, времена и в самом деле понемногу менялись, но что толку в этих переменах? Важнее всего был отчет.

Беда в том, что офицеров разведки приучали к объективному анализу, и только разведслужба посылала своих людей из звездной системы Нова-Сол к другим колонизированным планетам. Приученные к объективному анализу реальности, люди не укладывались в рамки политики Столицы.

Пока Густав не прошел специальную подготовку, ему жилось гораздо легче. Он слышал то, что приходилось выслушивать любому ребенку, получал знания из школьных учебников и на лекциях по политической ориентации: гардианы угрожали нарушить установившийся на Земле порядок и были изгнаны с родной планеты плутократами, но сумели запутать следы, так что никто не знал, к какой системе они направились.