– Осторожно, люк задраивается. Следующая остановка – Бостон-Ньюпорт.

– А долго лететь-то?

– Ну-у, – задумчиво протянул водитель, – если над Атлантикой пробок не будет, минут за сорок дошкандыбаем.

– Хорошо бы...

Хочу домой! Ванну, массаж и спать! Впрочем, начать спать можно уже в ванной.

Я осторожно (ночной заплыв через Рейн избавил меня от грязи с пшеничного поля, но, карабкаясь на берег, я поскользнулся... три раза) – присел на сиденье и снял очки. Посмотрел на них, тоскливо вздохнул и попытался вспомнить, в каком кармане лежит салфетка для протирки оптики.

– Это что у тебя, инфор такой новый?

Ну вот. Начинается.

Сначала они всегда спрашивают про очки. Потом следует вопрос об одежде. Некоторые, самые проницательные, догадаются осведомиться о моем возрасте – и, услышав ответ, обычно отодвигаются подальше. Словно законной, в государственном медцентре произведенной генетической модификацией можно так вот запросто заразиться воздушно-капельным путем.

Но сначала они всегда спрашивают про очки.

– Это очки, – сказал я. – Старинный оптический прибор, предназначенный для коррекции недостатков зрения.

– Ч-чего?

– Коррекции недостатков зрения, – повторил я. – Вижу я без них плохо.

– А...

– Лечению не поддается, – уточнил я. – Пробовали пересадить здоровые – отторгает.

– А...

– Пробовали. И не только это. Бесполезно.

– Эк оно, – озадаченно моргнул водитель. – Ну а почему эти...

– Очки.

– Очки, а не инфор?

– Я в обычном инфоре одну рябь вижу, – пояснил я. – Приходится индивидуально, на заказ делать. И платить – дорого. Он у меня дома лежит, на полке. А стекла – они дешевые.

Это была далеко не вся правда. Вернее сказать, это была не совсем правда. В чем-то это была даже и не правда вовсе.

К счастью, впереди нарисовался грозовой фронт, и водитель переключил свое внимание с моей персоны на панель управления. Повезло.