В наступившей тишине я пошла к пожарной лестнице, прихрамывая на правую ногу, которая у меня на самом деле болела. Все видели, что смерть я приму достойно. Я забралась по пожарной лестнице на крышу и встала совсем близко от края.

Мне стало страшно, захотелось плакать, и я совсем забыла о своей безумной смелости и о том, что я загадочная личность. Я смотрела вниз, на ребят, которые стояли, задрав головы, и испуганно смотрели на меня. Даже Капустин улыбался растерянно.

— Не надо, не прыгай! — крикнула Таня.

Ее крик привел меня в себя. Я нашла взглядом Хазбулатова. Он дрожал. Бедный Хазбулат! Если я погибну, кто будет его защищать?

«Прощайте, мама, папа, сестра Дуся!» — мысленно сказала я.

Окинув прощальным взглядом школьный сад, зажмурив глаза и глубоко вздохнув, я прыгнула.

Некоторое время я лежала без движения. Никто ко мне не подходил. Наверно, боялись, не верили, что я жива. Но вот я пошевелила сначала рукой, потом ногой. И тут ко мне кинулись все.

Я села. На лбу у меня была легкая царапина, которую я получила неизвестно каким образом, скорее всего в бою. Моя мечта исполнилась: я приобрела шрам на лбу, правда, всего на несколько дней.

Капустин подал мне руку, я встала.

— Где Хазбулатик? — спросила я мужественным голосом.

— Где Хазбулатик? — крикнул Капустин.

Никто не заметил, куда делся Хазбулатик. И вдруг увидели: он лежал на желтой траве, бледный и прекрасный. Капустин подскочил к нему и радостно закричал:

— Жив!

Слегка припадая на правую ногу, я подошла к Хазбулатову. Он открыл глаза, но, увидев меня, снова впал в забытье. Мы с Капустиным подняли его и понесли.

Тут Хазбулатик окончательно очнулся и стал вырываться.

— Лежи, — сказал Капустин. — Из-за тебя люди жизнью рисковали.

Но Хазбулатов ни за что не хотел лежать. Мы его отпустили, и он что есть духу побежал.