Умеки кивнула – типичный для людей резкий и немудреный жест.

– Там вы много чего приобретете. – Она сняла с пояса оружие – компактный, но очень зловещий на вид механизм из пластика и армированного стекла. – Как только отделение займет предписанную позицию, мы проследуем за ними. Это стандартная разведка боем на уничтожение в пределах частично контролируемой нами территории. Серьезных неприятностей не предвидится. Она кивнула в сторону пилота-массуда.

– Ему нельзя здесь слишком долго торчать. Транспорт слишком крупная мишень. А над плато полным-полно автоматических разведчиков.

– Понимаю. – Это означало, что она застрянет здесь на все время вылазки, и вокруг будут одни массуды и люди, пока по тактическим соображениям командование не решит, что группировку пора выводить. Она проверила, хорошо ли работает записывающее оборудование, фиксирующее, как стремительно и эффективно рассредоточиваются солдаты, занимая позиции за деревьями и валунами. В резонаторе шлема звучала мешанина переговоров, ведущихся на соседних частотах. Бойцы обменивались профессиональными, рублеными фразами, и она без труда расшифровала смысл их зачастую перемежаемых жаргоном реплик, неважно, произносились ли они на гортанном человеческом или более изощренном интонационно массудском. Ведь язык – это просто череда звуков, а звуков – конечное число. Перевод – не более чем вопрос их классификации. По причинам вейсам непонятным, другие народы находили это занятие весьма трудным. И как всем представителям своего вида, ей было жалко тех, кто в общении вынужден был полагаться на допотопные трансляторы, – то есть на всех, кроме вейсов.

– Пора.

Умеки вывела ее наружу и провела вниз по защищенному трапу. Когда они оказались на поверхности, она защищающим жестом прикрыла ладонью основание длинной шеи Лалелеланг. После короткой перебежки они залегли рядом, заняв позицию за массивным, обкатанным обломком гранита.