Зидерс был искусным физиономистом - в первый же момент, когда он увидел эту девушку, понял, что она прилетела сюда не просто повидать Морозова. Дигианин вспомнил, как Тор и Эркин периодически подзуживали Александра насчёт одной синеглазой блондинки с Корфу. Впрочем, подшучивая, они отзывались о ней уважительно, особенно Тор, который по секрету сказал Зидерсу, что Александр к ней неровно дышит. Старина Зид и сам видел, что Морозов всегда переживал и мрачнел, когда речь заходила об этой девушке, значит, слова Тора весьма походили на правду. Поэтому Зидерс, вспомнив вышесказанное, не только пригласил её остановиться в "Таверне", но и сдал ей номер за полцены. Чему, честно говоря, сам удивился. "Наверное старею", - подумал тогда Зидерс.

А теперь, когда она всхлипывала у него на груди, он, у которого никогда не было ни жены, ни детей, неожиданно почувствовал себя почти её отцом.

- Ну-ну, дочка! - дигианин ласково и неловко погладил девушку по голове.

Эти слова было непривычно слышать из уст сурового директора, и стоявший рядом вышибала изумлённо уставился на шефа. Но благоразумно промолчал. Зидерс завёл девушку обратно в комнату, набрал на медпульте самое сильное успокаивающее, скормил его Ирине, которая покорно проглотила то, что ей дали, и уложил её на кровать. Через минуту она закрыла глаза и, прерывисто всхлипнув несколько раз, уснула.

Какая-то тёплая волна омыла сердце Зидерса, закалённое в суровых военных и торговых схватках. Он аккуратно вытер слёзы, блестевшие, как бриллианты, на её щеках и вышел из комнаты. Директор оставил вышибалу охранять Ирину, с указанием отвернуть голову первому, кто сунется к ней. Потом Зидерс, угрюмо сжав губы, пошёл смотреть телестерео. Сиссиане лишили его не просто компаньонов, они разом отняли у него четверых друзей: Александра, Эркина, Тора и Эрла.