Пару весьма болезненных ударов я получил ногами по животу, чувствуя, как разбитые губы сочатся кровью. Не сопротивляясь, я просто лежал на земле, а гном молотил меня, словно отбивную. Через несколько минут избиение прекратилось. Открыв глаза, я понял, что это просто гвардейцы оттащили от моего тела своего командира, который хрипя от ярости, вырывался из их рук, чтобы еще раз достать меня. Медленно и с трудом поднявшись, я пошел в сторону Шаринона, пошатываясь и борясь с головокружением. Все-таки здорово он мне навалял. Я порадовался, что успел хорошенько просчитать его психологию, перед тем как осуществлять задуманное. А все было проще некуда - этот гном, даже в такой ярости, просто бы не смог достать свой клинок, видя перед собой безоружного. А его кулаки смертельного удара мне нанести не могли при всем желании.

Подойдя к Шаринону, я сказал его людям, выплюнув кровь изо рта:

- Отпустите его.

Командир уже и сам перестал дергаться, видя меня перед собой, избитого, окровавленного, но все еще смотревшего ему в глаза без злости и гнева. Гвардейцы осторожно отпустили конечности своего командира, а тот все еще тяжело дыша, смотрел на меня с яростью, а затем крикнул:

- Давай, колдун, убей меня! Чего ждешь?

Я лишь посмотрел на него с сочувствием и пониманием, а затем все так же развел руки в стороны и спокойно произнес:

- Бей.

Гном сжал кулаки и шагнул ко мне. Я не отшатнулся, а просто застыл на месте, ожидая новых ударов. Но их не последовало. Шаринон стоял прямо напротив меня, на расстоянии вытянутой руки и смотрел мне в глаза. Я видел и чувствовал, что ярость в нем уступает место недоумению, и не мешал этому процессу. Наконец, кулаки гнома разжались, а сам он выдохнул:

- Ты ненормальный!

Я же смотрел на него все также с жалостью и сочувствием, не спеша отвечать. Вскоре и недоумение у гнома прошло, оставив после себя только тоску и опустошение.