В этот момент что-то стукнулось об пол. Шустикова-мама вздрогнула.

Но ничего особенного не произошло - просто теоретик уронил карандаш. И вдруг мама увидела, что карандаша на полу уже нет, а он снова в руках у теоретика.

Да, значит, всё в жизни относительно и каждая новая теория должна быть достаточно безумной... Мама только успела об этом подумать, как прозвучал голос физика, будто издалека:

- Теперь вы на правильном пути. ...Когда Шустикова-мама возвращалась домой, она чуть не вошла в витрину книжного магазина.

4

Клавдия Васильевна глубоко вздохнула, провела пальцами вдоль висков. Это чтобы немного успокоиться, прийти в себя. Зрелище для неё повторимое, но Клавдия Васильевна переносит его с трудом, потому что она классный руководитель.

Если прежде повторимые зрелища были шумными, связанными с побоищами когда летели портфели, пеналы, учебники, тетради, пуговицы с курток, кеды, раскрученные за шнурки и пущенные как метательные снаряды, раздавались победоносные крики, - теперь была полная тишина.

Клавдия Васильевна поглядела на безмолвный класс, на парты, которые стояли наоборот, и на ребят, которые тоже сидели наоборот, спиной к доске. Все, кто за Славу Шустикова-Ковылкин, Зюликов, Токарев,- писали левыми руками. Каждый держал ручку в левой руке и писал. Старался.

Клавдия Васильевна не верила в физика-теоретика, она верила только в директора школы. И по-этому, когда опять увидела безмолвный класс, и парты, и ребят, которые находились в загадочной стране, она захлопнула дверь класса и заспешила по коридору. Затем вниз по лестнице на первый этаж, где физкультурный зал.

- Они невыносимы, эти близнецы! Зал кажется пустым. Директор занимается гимнастикой и взобрался наверх по гимнастическому канату.

Клавдия Васильевна отыскала глазами директора.

- Я больше не могу! У меня голова разламывается!

Прежде, когда Клавдия Васильевна кричала на близнецов, у неё хрустел, разламывался голос, а теперь у неё хрустела и разламывалась голова.