— Нет? — тихо укорял старик. Он поднял сморщенное от старости лицо, глаза его сверкали. Его голос, как осколок стекла, ранил душу Железного Глаза.

— Я вижу тебя насквозь, воин. Мы связаны одной цепью.

Железный Глаз пытался сдержать дрожь, как хавестер, схваченный медведем.

— Я… я пришел спасти себя, — прошептал Железный Глаз, — пришел искать предсказания, чтобы…

— Спасти народ, — закончил пророк ледяным голосом. Его морщинистое лицо исказилось ужасом и страстью. Свистящим шепотом он добавил: — Спасти народ — или уничтожить его, Железный Глаз?

— Спасти, — возразил Джон срывающимся голосом и прикрывая глаза от страдания.

Честер едва удержался от того, чтобы подбежать к страдающему другу. Сердце его было переполнено сочувствием к Железному Глазу. Он удержал свою дрожащую руку, подавшись назад.

— Завтра будет видно. — Старик кивнул себе и встал. — Готовься, Железный Глаз. Завтра тебе решать. Ты докажешь свою преданность Пауку… или обретешь смерть. Это хорошее место. До утра медведь не придет.

— Медведь? — Железный Глаз посмотрел на него. — Я не понимаю, дед.

— О, ты все поймешь, мой мальчик. Завтра ты убьешь медведя… или медведь убьет тебя. Я не могу предвидеть исхода. Все зависит от твоей силы — твоего решения — и решения народа. Готовься, Железный Глаз. Выбирай. Твоя жизнь? Или народ? — и старик ушел вслед за ветром. Честер онемело смотрел на своего двоюродного брата.

Молчание продолжалось несколько томительных минут, в течение которых Железный Глаз пытался вернуть самообладание. С перекосившимся лицом он выдохнул:

— Что это?

Филип беспомощно ответил:

— Я не знаю. Это связано со снами. Я… я вижу тебя, Джон Смит. Я вижу медведя… и пустоту, — Филип закрыл газа и глубоко вздохнул.