Лита проглотила слюну, поглядывая вокруг, не услышал ли кто-нибудь, беспокоясь за тон представительницы Патруля.

— Это плата за социальную стабильность — но сточная канава?

— Социальная стабильность? — саркастически зарычала Сарса. — Великолепно, док. Социальная стабильность? — она подняла рыжую бровь, ее бледная кожа на изящном лице натянулась. — Дерьмо собачье! Пропаганда Директората — вот как я это называю.

Пауза.

— Так что скажите мне, куда, при всей вашей «стабильности», вы посылаете тех, кто немного чудаковат, немного резок, немного неотесан? Речь не идет, заметьте, о тех, кто нуждается в психиатрическом лечении, а просто о тех, кто слегка не вписывается в «стабильность».

Теперь пришла очередь Литы демонстрировать холодность. Ирония лейтенанта отдавала предательством или, по крайней мере, моральным разложением. Лита едва удержалась от того, чтобы уйти, но любопытство пересилило.

— Куда, лейтенант?

Сарса наклонилась, дыша дорогим виски в лицо Литы.

— В Патруль, док. Во куда, — Сарса кивнула, приблизив свое лицо к лицу Литы. — Спускают их в сточную канаву. Убирают их от греха подальше. Запихивают их в корабль и отправляют подальше, чтобы они чего-нибудь не натворили.

Она откинулась и хмуро уставилась на рюмку, пока ее не пробрала икота.

В наступившем молчании Лита начала это обдумывать. Они не разговаривали. Сарса прикончила свой виски.

— Все прогнило, — добавила Сарса. — Подобно твоему Джефри, все люди превратились в размазни. Никакого пороху не осталось. Все под контролем. Никакого огня не осталось у вида… никакого вызова, — Сарса заказала еще выпить, добавив: — Понятно?

Череп индейца пуэбло тысячелетней давности улыбался Лите.

— Да, — пробормотала она, отпив еще эля. — Мне кажется… мне кажется, я давно это знала, — Лита нервно потирала руки. — У меня… у меня всегда была мечта.