– Що воно таке? – негромко сказал Захар.

– Гадость, – уверенно ответил Хмурый. Он вообще у нас пессимист и ворчун, каких мало. Во всем видит только плохое.

Командир дал мне знак. Аккуратно ступая, я подобрался к кабине, сквозь трещины в стекле разглядел неподвижное тело первого пилота. Сделал еще шаг – и волосы под шлемом встали дыбом. Энергия дуги наполняла воздух, он струился, как в жару над железной крышей. Теперь стало видно, что дуга бьет в иллюминатор возле двери.

Дверь вертолета закрыта, изнутри – ни звука. Почти наверняка весь экипаж мертв. Как туда залезть, непонятно.

Дуга вдруг развернулась и плавно, словно паутина на легком ветру, закачалась в воздухе. Хрен поймешь, что это за штука такая и почему она…

Электрическая аномалия медленно поплыла ко мне. Я замер.

– Спокойно Курортник, – голос командира донесся откуда-то сбоку.

Я сжал рукоятки «М4» так, что хрустнули пальцы. Ладони в перчатках стали влажными, по виску стекла струйка пота. И еще – заломило в затылке. Все сильнее, сильнее… Эх, не вовремя! Головная боль накатила жуткая, до тошноты, до рези в глазах. Я сморщился, моргая. Гады! Те, кто поставил мне эту штуку… попадись они мне – на месте пристрелю.

– Спокойно, не двигайся, – вновь произнес командир.

Я сжал зубы. Аномалия искрящим лоскутом плыла ко мне. Сейчас вскину винтовку и засажу по ней! Хотя это не зверь или мутант какой-то – неживое порождение Зоны, пулями его не возьмешь, наоборот, только хуже можно сделать. Но все равно рефлексы настойчиво твердили: приближается враг, убей его! Руки задрожали, ствол дернулся…