Из Базилики Мортис вырвался сухой и мёртвый, словно дыхание мумии, воздух. Запах старых костей и погребальных одежд заставил Уриэля закашляться. Внутри было темно, только огоньки редких свечей дрожали от дуновения слабого прохладного ветерка, пробравшегося снаружи.

Уриэль прошёл через обрамлённый черепами проем и оказался в святилище Мортифактов. Следом за ним шагнули Тибериус, Пазаниус и Леаркус. Все четверо изумлённо оглядывались по сторонам. Они оказались в длинном зале, по обеим сторонам которого тянулись ряды сидящих статуй, а потолок тонул во мраке. Со стен свисали потускневшие и обветшавшие знамёна. По полу растеклась лужица воды, просочившейся из туннеля. Впереди неяркий свет обозначал арку в форме листа, и это был единственный видимый выход из огромного зала.

— А где же Мортифакты? — свистящим шёпотом спросил Пазаниус.

— Не понимаю, — отозвался Уриэль и сжал рукоять своего меча.

Он подошёл к одной из статуй и осторожно смахнул с её лица вековую пыль и паутину.

— Храни нас Жиллиман! — воскликнул он с отвращением, увидев, что перед ним не статуи, а хорошо сохранившиеся мёртвые тела.

— Боевой брат Олфрик, да не забудутся в веках его имя и подвиги, — раздался чей-то глубокий голос за спиной Уриэля. — Он пал в сражении против хрудов на Ортече IX семьсот тридцать лет назад. Но смерть была отомщена, и боевые братья съели сердца его убийц. И потому его душа могла присутствовать за праздничным столом в честь победы.

Уриэль обернулся и увидел, что в дверном проёме появился человек в длинном балахоне с капюшоном, прячущий руки в широких рукавах одеяния. По его росту можно было догадаться, что он тоже принадлежит к племени Космодесантников.