На ватных ногах я пошел к двери, перешагнул через тело майора. Навстречу открылась дверь.

— Товарищ полковник! Вы что? — юный боец — часовой живой-здоровый смотрел на меня, потом перевел взгляд на еще дымящийся пистолет.

— Живой! — слава тебе, Господи! — я перекрестился пистолетом.

Было видно, как в коридоре лежит тело американского пехотинца, в шее у него было видно входное отверстие.

«Прямо в шейные позвонки! Как так получилось?» — вяло подумал я. Мы оба стояли и смотрели на тело бойца американской армии.

В коридоре послышались шаги.

* * *

Я был готов к бою, поднял пистолет на уровне глаз, часовой также сдернул с плеча автомат, снял с предохранителя, передернул затвор.

Из-за угла показался начальник особого, тьфу, отдела военной контрразведки полковник Миненко Иван Николаевич.

Он увидел нацеленное на него оружие. Поднял кисти рук, показывая, что не вооружен.

— Тихо, тихо. — посмотрел на убитого американца. — Кто его приложил?

— Я. — сказал я опуская оружие.

— Ну, и чего стоите? Затаскивай его в кабинет! А ты боец — быстро за шваброй и в туалет! Кровь смыть! Автомат оставь! И запомни! Ты ничего не видел. Пошел отлить. Нарушение Устава караульной службы — еще не есть смертная казнь!

Втроем мы, кряхтя, затащили обмякшее тело в мой кабинет, опустили на пол.

— Опаньки! — Миненко аж присвистнул от удивления, увидев тело Данилоффа на полу — Ни фига себе. Прямо ледовое побоище. И этого ты тоже? — он с видом знатока рассматривал входное отверстие на лице у покойного майора.

Повернул голову покойного майора. Покачивал головой с видом знатока.

— Я — уныло кивнул — Одной пулей обоих. Когда тело за дверь грохнулось, думал, что своего убил.

— Понятно. — Миненко подошел к моему столу, приподнял газету — А что пьешь один?

— Да, я это… Хотел застрелиться, так, вот помешал — я кивнул на убитого майора.