Да, теперь вы дополнительно убедились, что эта вселенная устроена препаршиво. Однако непредельно. На этот раз тут совсем не империалистический десант, с которым вам даже нечем было бы сойтись врукопашную. Тогда уж действительно лучше за борт вместе с Лизой Королевой в обнимку и глубокое погружение в Центрально-американский желоб.
Кто-то до ужаса знакомый, но покуда не опознанный во мраке ночи машет вам ручкой в просвет сдвинутой в сторону створки. Потом все-таки спрыгивает, пригибаясь бежит по палубе. И вот уже...
Господи, перед вами чудо реанимационной медицины 2030 года — Потап Епифанович Драченко собственной персоной.
— Ну, здравствуй, лейтенант Минаков! — говорит он, найдя акустический просвет в частотной палитре продолжающих распиливать воздух лопастей. — Давненько мы не виделись. Ваш кораблик совсем медлителен: вершащиеся в мире события начали его обгонять.
— Мы снова где-то потребовались? — интересуется Герман, даже не надеясь перекричать двадцатидвухметровую мясорубку, навсегда изрубившую в куски звезды.
— Ты предельно догадлив, Герман Всеволодович, Просто на диво, — смеется, соревнуясь децибелами с геликоптером, Епифаныч. — И вообще, дайте я вас хотя бы обниму, дорогие мои солдаты.
— Ну-ну, майор, предупреждаю, я до ужаса ревнив!
Но, наверное, голос Германа совсем не может соревноваться с вертолетным двигателем, ибо Драченко наваливается на них обоих всей своей тушей, а большущие лапищи сминают их, как щупальца Кракена, затаившегося в глубине Центрально-американского желоба. Как может этому противостоять какая-то хрупкость перил палубного ограждения?