Пушка дрогнула, попытавшись опередить мое движение, но поздно. Сразу надо было стрелять, парень,　— твой друг все равно уже не стал бы обижаться, если б ты промахнулся и попал в него. Ударом ладони я отбросил руку с оружием и со всей силы пнул беднягу в пах. Глаза у него полезли на лоб, ноги подогнулись, и он начал клониться к земле, стараясь прикрыть больное место. На миг он встретился со мной взглядом.

Наверное, он что-то увидел. И даже успел простонать:

— Не у-ууууууу…

Ударом в скулу я сломал ему шею.

Везде и всегда мародеров убивали без суда и следствия. И потому я не чувствовал ничего — ни стыда, ни раскаяния, ни капли жалости. Ублюдки полезли с двумя стволами на безоружного. Что ж, это был ваш выбор, ребятки.

Вы и вправду подумали, что я случайно оступился на том бархане? И потом выбрал себе убежище в двух шагах от места, где засветился? А в довершение всего — безмятежно заснул? Да хрен вам в сумку!

Мне нужно было оружие. Любое. А еще боеприпасы, снаряжение, все, что есть. Только я, в отличие от вас, не мародер.

Я Андреналин.

Тело второго еще конвульсивно подергивалось. Я снял с него бинокль, наскоро обыскал карманы, заплечный мешок. Початый паек пустынного рациона, какие-то цветные побрякушки, позеленевшая от времени фляга. Больше ничего. Похоже, этот рейд у мародеров не задался. И пушка — дерьмо полное, довоенный наган, вытертый до блеска, и к тому же с многочисленными следами кустарного ремонта. Да уж… Шестизарядный револьвер с надвиганием барабана на ствол. Осечек и перекосов поменьше, но где сейчас к нему патроны найдешь? Я откинул барабан: так и есть, всего четыре, две ячейки пустуют.

Теперь понятно, кто в команде главный. Этот — шестерка, носильщик на побегушках.

Ладно, посмотрим, что у первого.

Я перевернул ногой обмякшее тело, подобрал ствол. Пушка оказалась получше — «макаров», прицельная дальность смешная, конечно, зато боеприпасов к нему до сих пор хоть попой ешь. И стоят они гроши.