Она посмотрела на Уилкса, грустно уставившегося в свой кофе. Что она значит для него? Чем конкретно стал для нее этот человек? Билли ощущала привязанность к нему, нечто, напоминающее...

Но не надо слишком много предаваться подобным размышлениям. Билли и так чувствовала себя достаточно утомленной после кошмара. Ничего, кроме огорчений, от этих снов. Она опять искала Эйми и, как всегда, не нашла. Эйми напоминала ей ее саму, и от этого ей было не уйти.

Рипли встала и оглядела присутствующих.

— Извините, — начала она. — Я вижу, все в сборе, и хотелось бы сделать одно объявление.

Наступила тишина. Билли отложила вилку.

— Спасибо, — продолжила Рипли — Я думаю, что по мере приближения к проклятой планете наши видения могут приобрести большую отчетливость. Более точным может предстать и место расположения цели нашего путешествия, возможно, удастся представить приблизительное количество чужих или что-нибудь еще. И если вам удастся сохранить в памяти свои сны, мы могли бы более подробно поговорить об этом завтра. Единственное, что можно с уверенностью сказать о каждом из присутствующих на основе ваших файлов, так это то, что все вы в высшей степени творческие и чувствительные люди. Подумайте на досуге об этом. Я всегда рада выслушать вас, и если кому-нибудь что-нибудь придет в голову, дайте мне знать.

Она села и снова начала тихо беседовать с Уилксом. — Интересно, о чем же это нужно подумать? — заинтересовался Карвейс.

— А ты не понял, Карв? Это немного напоминает то, что называется «пораскинуть мозгами», но по новой системе, — самодовольно пошутил Брустер.

— Да ты издеваешься надо мной. Я же ведь прекрасно знаю, что ты такой же чувствительный, как мои плавки...

Билли невольно упустила нить разговора ее друзей, обсуждавших новое предложение Рипли. Она боялась своих видений. Еще находясь на Станции, Билли перепробовала все возможные медицинские средства, чтобы избавиться от них, и вот теперь они не только продолжались, но еще и усилились, стали более отчетливыми. Она даже слегка вздрогнула при воспоминании о снах. Первое, что вспоминалось, относилось к худшему из увиденного в них. Да и в любом случае, хранить их в памяти было просто невыносимо.