Я отдыхал после еды, наблюдая за его ловкими движениями. Он увлеченно копался во внутренностях попрыгунчика, время от времени делая паузу, чтобы пробормотать какие-то замечания в свой наручный рекордер. Мне было приятно смотреть на него, когда он занимался привычным делом.

Зур выделялся среди бойцов отряда, да и вообще в нашей касте. В отличие от всех нас, его воспитывали не как Воина. Зур был Ученым, но не выдержал требований этой касты, а потому, главным образом по причине мощного телосложения, был принят в Воины.

Товарищи по отряду как-то сторонились его, хотя даже не подозревали о его прошлом. Он сражался хорошо и эффективно, и его ценили, однако у него постоянно срывались с языка какие-то оговорки и имелись мелкие странности в поведении, безошибочно выдававшие в нем невоенную закваску.

Одним из характерных примеров можно считать нашу беседу – когда мы только что прилетели в пещеру. Даже зная о его невоенном прошлом, я был потрясен до глубины души, когда выяснилось, что у Зура нет личного арсенала. Я не хочу сказать, что он не имел совсем ничего из оружия. Но его боекомплект ограничивался одним длинным ножом и наручным стрелкометателем с усыпляющими и кислотными стрелками. Для Воина его можно было считать просто голым! Вместо оружия он набрал с собой целую кучу информационных дисков, а также пустые кассеты для записи.

– Мое оружие – мои знания, командир, – ответствовал он.

Я не склонен вести дискуссии об относительной ценности знаний, тем более с Учеными. Более того, я даже готов признать, что привезенные Зуром диски оказались весьма полезными и давали гарантию, что вся собранная информация достигнет Империи. Однако должен сказать, что мне стало гораздо спокойней, когда он получил широкий клинок и палаш. Это вселяло в меня уверенность в благополучном исходе нашей невольной миссии.