Какое-то время мрачные глаза Лавина выдерживали пристальный взгляд ярко-желтых глаз фейна, затем он сплюнул и с недовольным видом соскочил с коня, — Я замечаю, что герой Брелкилка рад сегодняшней уверенной победе.

— Господин, они ведь агрессоры. Мы просто защищали нашу долину.

— Но откажется ли когда-нибудь молодой истиннорожденный Прауд Фандан от дальнейших попыток? — произнес Лавин, с особенной желчью выделив «истиннорожденный». — Или нам придется возиться с ним вечно? Меня тошнит от его вероломства.

Рва пожал массивными плечами; хвост фейна затрепетал, выражая сложную гамму эмоций — гнева, безутешности, горечи утраты, радости. Фейны склонны были смотреть на действительность с благоговейным прагматизмом, воспринимая все происходящее с нарочито непредсказуемым самовыражением. Им было проще танцевать на лезвии ножа, не выпускать меч из лап и сгорать в огне великой страсти, воспринимая боль и смерть как нечто неизбежное и не придавая им особого значения.

— Тяжелый импи отступил; мы смотрели им вслед с гордо поднятыми головами. Мы могли бы положить их здесь всех до единого, и кости их белели бы на пустоши. Боевая песнь этих краев стала длинной и наполнилась пурпуром и золотом победы фейнов Абзена. Никогда Брелкилк не забудет ее.

— Полагаю, что точно так же не забудут ее и Фанданы, в особенности род Прауда Фандана. — Взгляд, брошенный в ущелье, уперся в останки героев, сражавшихся до конца у батареи Рамаля. Лавин брезгливо поморщился. — Там были Фанданы — фейны и люди, точно так же как ты — Фандан-фейн, а я — Фандан-человек. Междоусобная война отнимает впустую множество жизней, и я намерен положить этому конец. У нас и без того немало врагов.

Его лошадь — смуглая кобыла по кличке Нэнси — внезапно фыркнула, почуяв запах смерти, и готова была заржать, но Лавин крепко схватил ее под уздцы и что-то ласково зашептал ей в ухо, пока та не успокоилась. Лавин и Рва принялись чесать ее под челюстью и за ушами; затем Лавин передал ее одному из шталмейстеров — курсанту второго курса Фанданского военного училища.