– Дава, а Дава, – толкал Ваську Давыдова кто-то в бок. – Подъем.
– Какой, блин на, подъем? – Дава открыл глаза и увидел над собой лицо Ромыча. – Только заснул недавно, Ромыч, имей совесть. Полночи ведь не спали, наемников этих блокированых караулили, чтоб не разбежались, гадюки. Не пойду никуда, дай поспать.
– Вставай Васька, заколебал, там Толстый в гости приехал, на час только вырвался, живей давай.
– Ну, так бы сразу и сказал, а то подъем-подъем… – пробурчал солдат.
Дава сладко зевнул, вылез из спального мешка и огляделся. Где-то десятый час утра уже, в расположении тихо и только в дальнем углу палатки слышны веселые смешки. Протерев глаза, Васька направился к грубосколоченому широкому столу, вокруг которого сгрудились все, кто уцелел от второго взвода. В центре внимания, разумеется, был Толстый, живой, здоровый, в новенькой черной униформе, чем-то похожей на старую морпеховскую. Дополняли форму «акинака», пистолет в кобуре справа и небольшой клинок в новеньких кожаных ножнах слева.
– Ну, здорово, братка, – поприветствовал его Давыдов.
– Здорово, Дава, – Толстый встал и друзья обнялись.
– Гляжу, что нормально у тебя все? – спросил Васька, оглядывая товарища.
– Да, ничего так, вполне все в норме. Если есть интерес, то и у вас все так же будет.
К столу подошел Ромыч:
– А вот здесь, Толстый, давай поподробней. Есть тема достойная?
– Есть, старшина, как не быть. Про меня потом, а пока, то что вас касаемо. Мне ребята в отряде кое-что рассказали, ну, вроде как по секрету, и я с учебки на три часа увольнительную взял. Командиры вашего корпуса, Йорк и Парамонов, хотят на Ра-Аре остаться, свой наемный отряд сколотить, но перед этим, по всем частям пройдутся вербовщики «акинаков», добровольцев будут выкликать, так вы не теряйтесь, сразу вперед.