Полукругом, по всей бетонной площадке были заранее расставлены кресла и, прерывая некрасивый и неловкий ступор моих союзников, я с грохотом подтянул под себя ближнее кресло и сел. После чего закинул ногу на ногу и, крепко сжав кулаки, в полной тишине хрустнул костяшками. Если бы еще и курил, то обязательно достал бы сигаретку и, прикурив, небрежно пыхнул в сторону. Все дружно, как-то осуждающе, кроме арабского малика, оглянулись на меня, а я, делая вид, что ничего не заметил, только приглашающе махнул рукой напротив и сказал:

– Присаживайтесь, князь, поговорим о делах наших скорбных и обсудим, как жить дальше будем.

Азориль-тон-Катлах слегка кивнул головой и спокойно присел. Вслед за ним и остальные. Высокие договаривающиеся стороны расселись и вновь воцарилась тишина. «Вона как бывает, – мелькнула мысль, – а ведь заранее договаривались, что первой, разговор начнет многоопытная Великая Мать народа Соним. Ну, пусть, придется самому».

– Уважаемый князь, – обратился я к эльфу, – мы не ожидали, что на встрече появится настолько близкая к императору фигура, как вы. С чего бы так? Неужели дела Световечной империи настолько плохи? Мы все, – я раскинул руки в стороны, – переживаем за вас.

Есть, пробил я эльфа, причем с первого удара пробил. Лицо князя чуть передернулось, еле заметно, всего на миг, но от присутствующих, такое не скроешь. Азориль-тон-Катлах справился с собой и ответил:

– Империя сильна и непобедима, командор, и даже предательство генерала Эсфира-тон-Миранига и клана Светлых Мечей, про которое вы, наверняка, уже знаете, не сломало нас, а наоборот, сплотило и сделало сильнее. Наш народ избавился от гнили и теперь мы победим. Вы спрашиваете, почему на встречу прибыл я и ваш вопрос имеет право на ответ. Так повелел император и этого, достаточно.



8 из 273