– Благодарю вас. – Склонив голову, седой шагнул назад, тут же превратившись в безликий силуэт, и неторопливо направился к двери.

– Кто это? – осведомился режиссер.

– А я почем знаю? – Виктор пожал плечами и побежал в гримерку – переодеваться.

Через пятнадцать минут, умывшийся и лишившийся бутафорского меча, без которого в последние дни чувствовал себя почти голым, Виктор входил в помещение «Пирамиды». Стены тут покрывали панели, стилизованные под огромные, плохо отесанные камни, на них висели голографии мумий, гробниц и священных быков, а девушки-официантки расхаживали в коротких юбочках, якобы сплетенных из тростника.

Народу было немного, но Виктор разглядел седого щеголя не сразу. Тот занял столик в самом темном и дальнем от входа углу, под торчащей из стены головой здоровенного крокодила.

Она, казалось, гадостно ухмылялась.

Джентльмен, представляющий правительство (точнее, некоторые его службы), задумчиво потягивал из бокала темную жидкость, обозначенную в меню как «просяное пиво».

Проса в нем было не больше, чем умных мыслей в голове у пьяного дебила, но посетителям подобная экзотика нравилась.

– Ну что, как пиво? – спросил Виктор, подходя. – Господин… э-э-э…

– Пиво ничего, а вы, как я слышу, не поверили моей визитке? – усмехнулся седой. Глаза его, холодные и неподвижные, как у змеи, не отрывались от лица собеседника. – И зря. Там указано мое настоящее имя. – Эрик Фишборн.

Виктор сел, жестом подозвал официантку:

– Никогда не думал, что агент спецслужб может обладать столь звучным именем!

– Не нужно верить сказкам про сотни безликих «агентов Смитов», – вновь улыбнулся седой.

– Как же не верить, когда вы сами их распространяете? – Виктор заполучил свою кружку и отхлебнул прохладный, чуть горчащий напиток. – И о чем мы с вами будем беседовать?

– А я хочу предложить вам поработать на нас, – попросту сказал Фишборн.