«У нас в стае любой может стать охотником или загонщиком. Разве у людей иначе?»

— И да, и нет, чада мои неразумные, — отец Деметрий слегка улыбается. — Вот скажи мне, Саша: ты мог бы научиться играть на скрипке?

— Конечно!

— Ну, а стать лучшим в мире скрипачом или хотя бы занимать на конкурсах первые места смог бы?

— Н-не знаю… Вообще-то… Хотя наверняка — нет! Если бы мог, я бы уже вовсю скрипачом бы был. Меня б уже с детства к скрипке бы потянуло.

— Именно так! Ты, сынок, не стал скрипачом, потому что у тебя нет к этому призвания. Вот и с охотниками — то же самое.

— …Сконцентрируйся, Саша, — отец Деметрий поставил перед охотником небольшой серебряный крест на высокой деревянной подставке. — Смотри на крест. Смотри только на крест.

Сашка впился взглядом в серебряную фигурку Иисуса. Он старался разглядеть каждую щербинку на ее поверхности, запомнить каждую черточку изможденного божественного лица, даже пересчитать каждый волосок в бороде и на голове Сына Божия…

С шумом вздохнул Вауыгрр, отец Деметрий подошел к двери, наклонился к волку, почесал его за ухом. Затем, глядя на Александра, спокойно произнес:

— Скажи-ка мне, сынок: сколько шагов я сделал к двери?

— Шесть, — поколебавшись, ответил Сашка. — Ну, собственно, не шесть, а пять с половиной…

— Замечательно. А сколько волосков изобразил художник в бороде Господа нашего Иисуса?

— Шестьсот три, — к Сашке возвращалась уверенность. Похоже, он на правильном пути…

— А сколько раз вздохнул твой брат-волк?

— Два, — ответил охотник радостно. — А еще на фигурке Иисуса двенадцать крупных щербинок, двадцать семь мелких, четыре царапины. На голове у Христа пятьсот восемьдесят пять волос. На губах…

— Плохо, Саша. Совсем никуда не годится, — прервал его отец Деметрий. — Ты должен видеть крест, только крест и ничего, кроме креста! Он должен занять твое внимание целиком.