Франк смочил хлеб морсом из фляжки, положил на край перевернутой шлюпки, на которой сидел котенок, и отошел. Зверь мигом пробежал по гребню и начал жадно кусать, показывая свои белоснежные зубки.

– Смотрите, ест, – восхищенно сказал Франк, повернувшись к друзьям.

– Что вы с ним цацкаетесь? Лучше было бы его расстрелять, и дело с концом, – настаивал Михаэль.

– Вот когда тебя расстреляют, – сказал Франк, – тогда узнаешь, как маленьких обижать.

– Кто это меня расстреляет? – спросил Михаэль.

– Русские.

– Я сам их расстреляю, – огрызнулся Михаэль. – Ладно, бери его, нам пора возвращаться.

Взяв котенка и усадив его за пазуху, мальчики вскарабкались на высоченный утес к соснам и пошли в казармы по залитой солнцем улочке маленького городка Раушен, что стоит на самом берегу Балтийского моря.

До войны тут был популярный балтийский курорт. В аккуратненьком светлом городке с кривыми и волнистыми улочками было много частных гостиниц и ресторанчиков. Домики с высокими черепичными крышами, флюгерами, колоколенками и узкими дымоходами стояли тут дружно и тесно, а вокруг шумел сосновый бор, полоски которого в виде парков входили в город, и лесные тропки превращались в аллеи. Самой сказочной постройкой в Раушене была водонапорная башня с часами. Большая, светло-серая, со скругленными углами, она казалась вылепленной из пластилина. Южная ее сторона была обвита рваной мантией плюща, его жухлая коричневая сеть аккуратно опутывала часы своими кривыми ниточками.

Война обходила Раушен. Его никогда не бомбили. Даже сейчас, когда противник подходил к Германии вплотную, люди так же неспешно гуляли по аллеям, читали газеты и даже танцевали, вынося в садики заводные граммофоны или играя на аккордеонах. Судьба распорядилась так, что даже солдаты здесь оказались не настоящие, а совсем еще мальчики – подростки в великоватой им, но ухоженной и чистенькой форме.

… Вильке и Франк с котенком шли искать Михаэля.