– Думаешь, нас пошлют туда? – спросил Франк.

– Я не думаю, я знаю, – заверил Михаэль.

– Ну, ничего, отстоим Кенигсберг, – сказал Франк, – вернем Германии ее границы, и наступит перемирие.

– Оно никогда не наступит, – помотал головой Михаэль.

– Тогда победим! – чуть-чуть подтрунивая, махнул кулаком Франк.

– И только победим, – невесело согласился Михаэль и затянул:

Когда от алого восхода,Угроза красная грядет,Лишь трус к священному походу,Страну отцов не призовет.И фюрер, словно ястреб гордый,Нас поднял кличем боевым,И дух германский волей твердой,Воспрянул шагом строевым…И вот прекрасных и суровых,Строй юных Зигфридов идет,Где средь долин и гор сосновых,Весенний эдельвейс цветет.

Младшие мальчики подхватили песенку всерьез, и все трое пошли в ногу. Когда они вышли на улицу городка и двинулись мимо газончиков с почтовыми ящиками, с другой стороны улицы им помахала женщина:

– Добрый вечер, солдатики!

– Хайль Гитлер, фрау Гретта, – хором ответили те и прошли, не останавливаясь.

– А как вы думаете, фрау Гретта еще замужем? – спросил Вильке.

– Вряд ли, – сказал Михаэль. – Все женщины ее возраста овдовели.

– Почему же все, – не согласился толстяк. – Моя мама – не вдова.

– Это потому, что твой старик – не солдат, – сказал Михаэль.

– Да, он врач.

– А мой отец погиб в Африке, – гордо сказал Михаэль.

– А мой пропал без вести в России, – грустно сказал Франк.

– А чего это тебя, толстый, фрау Гретта так заинтересовала? – разоблачительно улыбаясь, спросил Михаэль.

– Ну, во-первых, он не толстый, а полный, – поправил его Франк, – а во-вторых, фрау Гретта нам очень нравится.

Михаэль присвистнул:

– Во дают! Она же старуха.

– Она не старуха, а зрелая женщина, – снова поправил Франк. – Я сомневаюсь, что ей больше тридцати. Просто тяжело ей приходится одной с детьми.



8 из 383